Родители детей с особенностями развития добились создания ресурсного класса.

1 сентября в Петрозаводской школе № 26 откроют первый ресурсный класс, где смогут учиться шесть детей с аутизмом. Запуск стал возможен благодаря объединению усилий родителей и педагогов. Родители выиграли четыре гранта, которые позволят оснастить класс необходимым оборудованием, закупить специальные учебные материалы, а также ввести дополнительные ставки педагогов.

— Для работы с детьми сформирована команда специалистов: в классе будут трудиться супервизор, куратор, логопед‑тьютор и другие педагоги. Каждому ребёнку подберут индивидуальный образовательный маршрут. Сейчас идёт активная подготовка: заключаются договоры, решается вопрос с зонированием пространства, закупается специализированная мебель — в том числе растущие парты, доска и визуальные расписания. Полностью оборудовать класс планируют до 30 сентября, — рассказали «Столице на Онего» родители.

В ресурсном классе смогут заниматься шесть детей. Для них выделена отдельная ресурсная зона, где и будет установлена мебель и новое оборудование. Пока дети будут заниматься отдельно, в этой ресурсной зоне, по индивидуальным маршрутам. В перспективе специалисты рассчитывают постепенно интегрировать ребят в общие классы, чтобы они могли учиться вместе с остальными сверстниками.

Родители благодарят директора школы № 26, которая откликнулась на инициативу и создала на базе учреждения ресурсный класс. Также помощь при подготовке документов на грант оказал Уполномоченный по правам ребёнка в Карелии Геннадий Сараев. Поддержала проект и начальник управления образования Петрозаводска Светлана Пахомова. «Столица на Онего» рассказывала, что ранее Светлана Александровна работала директором школы № 14 и приняла на учёбу ребёнка с аутизмом, который в итоге смог окончить школу и сейчас учится в колледже.

— Степень нашей готовности к приёму Степана нельзя было назвать высокой изначально, но подготовительные мероприятия мы начали ещё весной, до начала учебного года, в тесном контакте с семьёй. Путь был долгим: сначала Степан посещал пустующую школу, привыкая к обстановке. Мы обновили технологическую базу, педагоги прошли дополнительное обучение. Используя накопленный опыт Натальи Владимировны, мы корректировали штатное расписание и изыскивали возможность введения тьютора.

Не буду хвалить школу, но отмечу высокий уровень толерантности в 14‑й школе. Степан вёл себя сложно: мог бегать, кричать, представлять опасность для себя. Поэтому адаптация была постепенной. Весь коллектив — от вахтёра до повара и медсестры — знал ребёнка и был готов в критический момент с ним поработать. Главное — не было негатива со стороны других детей. Ведь любой родитель мог бы возразить против беготни по коридорам: у каждого своё представление об идеальном обучении. Но в нашей школе сложилось именно принятие.

Конечно, не всё шло гладко: случались ошибки, приходилось возвращаться к прежним решениям и менять подходы, — рассказала нашему изданию Светлана Пахомова.

Такой подход не может быть массовым, говорит Светлана Пахомова, поскольку инклюзия требует сугубо индивидуальных решений. Как и в медицине, главный принцип — «не навреди». Без подготовленных кадров и специальных условий любая инклюзия превращается в профанацию, что опасно и для самого ребёнка, и для всего класса. Поэтому и в случае с первым ресурсным классом пока не сильно афишируют проект и не набирают большого количества детей. Но то, что это стало возможным, — большой шаг вперёд.